Ленин и жандарм
Владимир Ильич вышел из квартиры Фофановой, картаво выругался, заразительно рассмеялся и хлопнул дверью. До начала вооруженного восстания оставалось один час и сорок минут. Лихо, по-рабочему заломив парик на затылок, мастер конспирации, картаво насвистывая, заплетающейся походкой спустился по узенькой задней лестнице и вышел с черного хода, походя помочившись с крыльца.
Октябрьский, по старому стилю, морозец неприятно пощипывал бритый подбородок. Неразношенная кожаная кепка поскрипывала и жала в висках.
Александр СОКОЛОВ
И то сказать — голова-то большая. В шутку друзья частенько называли ее ленинской.
Ильич нащупал в кармане газовый пистолет, переложил кастет из внутреннего кармана в наружный и неспешно пошел по направлению к Смольному.
Проходя по Литейному, увидел свет в знакомом окне.
"Не спит, шалава, — весело подумал Владимир Ильич, — заглянуть, что ль? Впгочем, нет — сначала Геволюция, бабы потом."
Сергей СОМОВ
Метров через триста Владимира Ильича остановил жандарм и попросил закурить. "Плохая пгимета", — подумал про себя Ильич, но закурить дал. Жандарм оказался словоохотливый и, попыхивая дармовой папироской, принялся расписывать "случайному прохожему" бесчинства большевиков в казармах, поведение женщин-агитаторов на митингах и проч. и проч. Ильич, который и сам хорошо знал своих соратников, стоял и картаво поддакивал.
Владимир МАУРИН
Жандарм предложил зайти в околотошную, принять по чарке. Ильичу было холодно, он задумался. Вообще-то, Крупская попросила его прийти с Революции пораньше и трезвым. В конце концов он согласился и принял чуть-чуть у теплого уютного полицейского камелька.
До революции оставалось три четверти часа. Тихо потрескивали дрова в камине. В унисон с ними, да под "Смирновочку", потрескивал неторопливый политический спор.
За пятнадцать минут до Революции Ильич убедил-таки жандарма в ее исторической неизбежности. Они выпили за это, и потом еще раз. Когда выстрелила "Аврора", два немолодых человека мирно спали на кушетке полицейского управления и каждому снилось будущее...
Александр ВОЛЫНЧУК
В этот момент в помещение ввалилась толпа перевязанных пулеметными лентами матросов и солдат. Самый пьяный из них (по-видимому, командир) уставился на ничего не понимающего Ильича и рявкнул: "Шпик?!"
Ильич рванул на груди сорочку. На белой, поросшей рыжим волосом, груди мелькнула татуировка "Не забуду Шушенское".
— Ich bien Kaizer fruend!..
— Наш, наш!!! — толпа радостно оживилась.
Откуда ни возьмись появились подвыпившие барышни, мигом заскочили на стол и принялись отплясывать "Варшавянку" на жандармской шинели.
Жандарм, все это время стоявший у стены с поднятыми руками и ожидая заслуженной пули в лоб, недоуменно опустил руки и пробормотал:
— Не может быть... Ленин?!.
Илья ВАЙНШТЕЙН
1997
