Несчастливый билет. Глава 2

Детективная повесть

II

Старший следователь Михаил Петрович Орлов, эксперт-криминалист Круглова и сержант Шнурко вышли из милицейского "УАЗика" и подошли к задней двери троллейбуса. Со звуком лопнувшей шины дверь открылась, но по плотной массе слипшихся тел было понятно, что войти в салон будет непросто.

—  Граждане! Пройдите дальше в салон, там же совершенно свободно! — попросил Шнурко.

—  Не, нам туда незачем. Мы все здесь стояли, когда его там, у передней двери, кокнули! —  послышался сдавленный голос со стороны потолка.

Было слышно, как кто-то попытался возразить, но тут же приглушенно ойкнул.

—  Да идите сюда, здесь он лежит! — из передней двери выглядывал водитель и приветливо махал рукой.

Опергруппа торопливо направилась к месту происшествия.

Кондуктор одиноко лежал на передней площадке, неловко подвернув рулон с билетами и глядя остекленевшими удивленными глазами в пол. Казалось, он просто прилег отдохнуть в небольшую лужицу крови.

—  Вот он! — водитель подошел к трупу, несколько раз обошел вокруг, пару раз лениво пнул его ногой.

—  Шабаш, отъездился! — сплюнул он с досадой и пошел в кабину за домкратом.

— Так, граждане пассажиры, — громко объявил Орлов, — произошло убийство! Прошу всех оставаться на своих местах!..

Водитель принес домкрат, и они вместе с сержантом перевернули труп на спину. На лбу несчастного кондуктора шариковой ручкой было крупно выведено слово "козёл".

"Знакомый почерк", — подумал следователь.  — "Похоже, что здесь поработал Заяц. Хотя нет, Заяц ведь форточник. Он трус, он на мокрое не пойдет..."

Кроме надписи на лбу убитого, следователя смутило, что в троллейбусе было человек сто, в то время как троллейбус был расчитан всего на семьдесят шесть сидячих и стоячих мест.

Михаил закурил и задумался.

К действительности его вернул легкий хлопок по плечу.

— А? Что? — встрепенулся Орлов.

— Я говорю, там люди просят заднюю дверь закрыть, — доложил сержант Шнурко, — а то держаться очень трудно.

— Ах, да-да, закройте, конечно, — рассеянно пробормотал Михаил. — Ну и, там, чаю, что ли, распорядитесь...

Орлов выбросил сигарету в форточку и повернулся к убитому. Труп уже был обведен аккуратной меловой чертой. Эксперт Ниночка Круглова уже "колдовала" над убитым, негромко напевая себе под нос. Что-то привлекло внимание следователя. Конечно! Аппетитная Ниночкина задница уже давно не давала ему покоя. "Даже под пальто", — заметил он и усмехнулся. Затем, мотнув головой, словно стряхивая наваждение, спросил:

—  Когда наступила смерть?

—  Смерть, Мишенька, всегда наступает не вовремя, — Круглова еле заметно улыбнулась одними глазами, — а если тебе действительно интересно — тридцать-сорок пять минут назад.

—  Свежачок... А пассажиры нервничают. Заканчивайте здесь. А я к ним пойду, а то гикнется еще кто-нибудь от нервных потрясений, и ладно бы убийца, а если свидетель важный?

Орлов повернулся к пассажирам. Передняя половина салона была свободна, зато сзади люди стояли, тесно прижавшись друг к другу, некоторые сидели по пять-шесть человек на одном сидении. И только у средней двери сидела, обнявшись, влюбленная парочка. Ни на кого не обращая внимания, они жадно целовались взасос. По подбородкам у молодых людей бежали слюни...
Глядя на них, Орлов неприязненно подумал: "Вот из-за таких равнодушных и гибнут люди..."

В полутора метрах от убитого сидела молодая женщина с годовалым ребенком на коленях. "Маловероятно, чтобы мамаша с ребенком были убийцами, — подумал следователь, — Хотя... всякое бывает".

—  Так, граждане пассажиры, — громко произнес он вслух. — Следствию нужна ваша помощь. Кто из вас убил кондуктора? Не спешите, вспомните хорошенько!..

Повисла тяжелая пауза. Слышно было, как в салоне работает печка.

—  Шнурко, попросите водителя, чтобы печку выключил, — распорядился Орлов, — а то ведь через пару часов пахнуть начнет!

— Хорошо, что сейчас зима, — отозвалась Круглова.

— Как через пару часов?! —  заволновался какой-то очкарик. — Я не могу так долго тут сидеть, мне надо идти!

—  Всем надо идти! — возразил ему из кто-то из пассажиров.

—  Я на концерт опаздываю!

—  Все на концерт опаздывают!

—  Я директор филармонии!

—  А я этот... как его... Спиваков! — сказал какой-то краснорожий бугай, сидевший один на двойном сидении, и громко заржал.

—  Между прочим, — перекрывая ржание, строго произнес Орлов, — между прочим, мы вообще имеем право задержать вас в этом троллейбусе сроком до тридцати суток!

По салону прокатился возмущенный ропот. Ребенок на руках у женщины зашелся плачем, она принялась его успокаивать, приговаривая:

—  Ну тише, Васенька, тише! Ну посмотри, никто не плачет, один ты плачешь! Вон видишь, дядя лежит тихонько. Ему больно было, а он не заплакал, и ты не плачь!..

—  Вот до чего нас довела эта демократия, — раздался голос старушки с авоськой пустых бутылок. —  Раньше такого не было. Раньше как было? Никаких тебе кондукторов. Совесть была лучшим контролером!..

—  Успокойтесь, гражданочка, успокойтесь, — сказал Орлов, — мы обязательно запишем вашу версию. Сержант занесите в протокол: "Банду Ельцина под суд!" Да, "под суд", записал? Успокойтесь, гражданочка!

Но старушка не унималась.

—  Надо выходить на улицу, иначе ничего не изменится, и будем ездить с убитыми кондукторами, товарищи! Вставайте под знамя борьбы! Вставайте, товарищи!

Краснорожий парень снова заржал.

—  Эх ты, боров! — накинулась на него старуха. — Чем смеяться, лучше уступил бы место старому человеку!

—  Не могу, — парень дурашливо развел руками, — следователь просил всех оставаться на своих местах!

—  Тихо! — крикнул следователь. — Я сказал, что мы можем вас задержать! Но мы можем вас и отпустить, если вы своими правдивыми показаниями поможете следствию.

—  Вот вы, гражданин, — обратился следователь к подтянутому мужчине с лыжами в руках, — вы не заметили ничего странного в поведении кондуктора?

—  Заметил, заметил, как же! — с готовностью закивал лыжник. — В его поведении не было никакой логики!

—  Что вы имеете в виду?

—  Он был какой-то... рассеянный, что ли... На вопросы отвечал невпопад. Я ему говорю: "Вы сколько в месяц получаете?" А он мне: "А вы проезд оплатили?.."

—  Ну вот, видите, — это уже кое-что! — обрадовался Орлов. — Поактивнее, товарищи, поактивнее! А теперь — внимание, следующий вопрос: кто последним видел кондуктора живым?

—  Я видела, — от задних дверей протиснулась женщина с санками. — Я видела! Я ему только деньги отдала, он мне билет протягивает, я смотрю на него — а он уже мертвый!..

И она снова зарыдала.

Орлов внимательно посмотрел на женщину.

"А она ничего, — подумал он. — На вид лет 30-35. Волосы светлые, прямые. Глаза карие. Особых примет не имеет. Вот бы..."

—  И знаете что, товарищ милиционер, — женщина вдруг перестала плакать и вплотную придвинулась к Орлову. — Мне кажется, что убийца — вот он!

Она ткнула пальцем в сторону директора филармонии. Весь троллейбус ахнул. Вокруг очкарика мгновенно образовалось свободное пространство.

—  Это почему вы так решили? — поинтересовался Орлов.

—  А он не оплатил проезд. Я давно за ним наблюдаю!

—  Ну и что же что не оплатил?

—  Как что? Тоже мне следователь! Раз он не оплатил проезд, значит он знал, что скоро его можно будет вообще не оплачивать!..

— Ага-а, так-так-так! — Орлов повернулся к очкарику. — Гражданин из филармонии, пройдите сюда, пожалуйста!

Люди расступились, и перепуганный гражданин подошел к следователю.

—  Скажите-ка мне, где вы находились, когда пассажиры обнаружили, что кондуктор мертв?

—  Видите ли, я выходил... — пробормотал директор.

—  На ходу?!

—  Нет-нет, вы не поняли... Э-э... Просто мне уже надо было выходить, а народу было много, вот я и пробирался к выходу.

—  Так, интересно у вас выходит... И как быстро вы это делали? И в какую дверь вы собирались выйти?

—  В заднюю... — директор филармонии густо покраснел и начал нервно протирать очки. — А что?.. На что вы намекаете?

—  Я ни на что не намекаю, — с нажимом проговорил Орлов. — Я тебя, падла, насквозь вижу! Интересная картинка получается: на передней площадке убит кондуктор, в салоне паника, а вы энергично продвигаетесь к выходу!..

У очкарика задрожали губы. Казалось, он вот-вот заплачет.

—  Я никого не убивал! — крикнул он истерически. — Его убивал не я, а... а кто-то другой!

—  И кто же? — язвительно спросил Орлов. — Кто же убил, если не вы? Поделитесь с нами, нам всем так интересно! Может, это я убил кондуктора, а?

Пассажиры подобострастно захихикали.

—  Сержант Шнурко, отведите подозреваемого в машину! Все остальные свободны пока.

Люди облегченно вздохнули.

—  Граждане пассажиры, — снова обратился к ним следователь, — все вы, как свидетели, будете приглашены повесткой к нам для беседы. А пока идите по домам и без паники.

—  Ниночка, заканчивайте с трупом. Не забудьте потом снять отпечатки пальцев со всех поручней.

Круглова шутливо козырнула и принялась за работу.

—  Значит так, сержант, — повернулся Михаил Петрович к возвратившемуся Шнурко, — я буду говорить, а вы записывайте. "Осмотр места преступления. Троллейбус старый, 1982 года выпуска, на пятом сиденье справа продольный разрез, края рваные, заштопано коричневыми нитками... Окна в салоне покрыты толстым слоем инея, на инее обнаружены отпечатки рук в виде ног... Успеваете, сержант? Продолжим...


Продолжение следует...

© 2000 "Красная бурда"