Несчастливый билет. Глава 24

Детективная повесть

24

Следователь Орлов шел по коридору Управления, ничего не замечая вокруг. Нет, конечно, он здоровался с коллегами, что-то отвечал на их приветствия, подписывал на ходу какие-то бумаги — заявления, протоколы допросов, постановления об освобождении, — но в голове его стучала одна мысль: “Что же делать? Что же теперь делать, блин-душа?..”

Размышляя таким образом, капитан не заметил, как дошел до конца коридора. Это был тупик.

К батарее центрального отопления кто-то заботливо прикрутил проволокой жестяную банку из-под зеленого горошка, до половины заботливо набитую окурками. Выбрав “Кэмел”, Орлов нервно закурил и еще раз прокрутил в голове события сегодняшнего утра.

Сегодня утром Орлова вызвал к себе полковник Стригун.

— Ну, рассказывайте, капитан.

— Что рассказывать-то, товарищ полковник?

— Как подвигается расследование убийства кондуктора Старобабина?

“Может, еще не знает про Сикуляра?” — мелькнула в орловском мозгу глупая мысль.

— Работаем, товарищ полковник… — осторожно начал он.

— Вот это-то и плохо, Миша, — подозрительно спокойным голосом сказал Стригун. — Это-то и плохо, что вы работаете. А вот выгнать бы вас из милиции к чертовой матери — и, может быть, Сикуляр был бы жив!..

О том, что дальше происходило в кабинете полковника Стригуна, какие громы и молнии метал в голову Михаила Петровича начальник, наверное, нет нужды рассказывать догадливому читателю. Но мы все-таки расскажем.

— Вы, Михаил Петрович, допустили вопиющую халатность! Это безобразие! — полковник никогда не стеснялся в выражениях. — Как же вам не стыдно, голубчик? Вы позволили негодяю убить нашу единственную надежду. Нашу ниточку. Кто теперь поможет нам отыскать убийцу кондуктора Старобабина, а?

Орлов молчал, стоя навытяжку и понурив голову. Старый Стригун был прав. Аркадий Сикуляр, еще вчера бывший начальником троллейбусного депо, лежал теперь в морге и следствию уже ничем помочь не мог.

— Но… — заикнулся было капитан Орлов.

— Помолчите! — сердито оборвал его Стригун.— Помолчите, когда с вами разговаривает старший по званию!

И снова он был прав. Он был полковник и начальник Орлова. А Орлов был капитан, дрянь, тряпка и никудышный сыщик.

“Эх, сейчас бы сигаретку… Или хлопнуть грамм двести… с горя…” — с тоскою думал Орлов, глядя на мерно вышагивающего перед ним полковника.

— Вы понимаете, что вы натворили, товарищ капитан?! — продолжал тем временем Стригун. — Убит начальник троллейбусного, я повторяю — троллейбусного парка! Работа городского транспорта практически парализована, не говоря уже о выпавшем снеге! Мне уже звонили, — полковник показал пальцем на потолок, — намекали о неполном служебном…

— Товарищ полковник… — снова попытался вякнуть Михаил Петрович и в следующую же секунду понял, что лучше было ему этого не делать.

С этого момента и в течение следующего получаса на два этажа ниже кабинета Стригуна были отчетливо слышны громовые полковничьи выкрики:

— Мальчишка!!! Молокосос!!! — кричал Стригун. — Ты у меня под трибунал пойдешь! Да я тебя на гауптической вахте сгною! Вы понимаете меня, товарищ капитан?! Не сметь отворачиваться! Смотреть в глаза!!!

Полковник приблизил свое искаженное гримасой и мокрое от слюны лицо вплотную к орловскому.

— Запомни, я тебе еще три дня даю! Три! После этого ты мне приводишь заказчиков Старобабина и Сикуляра, или… — полковник потной пятерней схватил сыщика за испуганное лицо, слегка сжал и оттолкнул от себя. — … или можешь застрелиться из табельного оружия! А стоимость патрона мы потом из твоей зарплаты вычтем!..

* * *

Михаил Петрович затушил окурок и вернулся в свой кабинет. Достав табельный ПМ, следователь аккуратно разобрал его, разложив детали на столе, и принялся тщательно их чистить. Ему всегда хорошо думалось в такие минуты. А сейчас ему действительно надо было хорошенько подумать. Теперь, после убийства Аркадия Сикуляра, придется все начинать сначала.

“Эх, Аркаша, Аркаша, — печально вздыхая, думал Орлов, — тебе бы сейчас в теплой камере сидеть, показания ценные следствию давать, а ты вон чего удумал... Ушел ты от ответственности гражданской и уголовной, и не с кем мне теперь работать по делу убитого кондуктора. Нет больше Драчева, своими руками отпустил я Калюжного, а теперь вот и тебя нет с нами... Как работать в таких условиях? Ума не приложу...”

— Привет, Орлов! — в кабинет заскочил как всегда жизнерадостный Юра Прохоров. Взглянув на стол и увидев разобранный пистолет, он моментально оценил обстановку и одним резким движением смахнул все на пол. — Не дури, вон чего удумал! Из-за всякой швали стреляться!

Орлов привстал со стула, посмотрел на разбросанные по полу детали. Затем, коротко взглянув на друга, резко двинул его по лицу.

— Собирай! — угрюмо буркнул он ему.


Продолжение следует...

© 2000 "Красная бурда"