Несчастливый билет. Глава 26

Детективная повесть

26

Панихида по Аркадию Аркадьевичу Сикуляру была назначена на вторник, в шестом ангаре троллейбусного депо, в двадцать два часа пополудни. Сообщение об этом появилось в газете “Вчерашний Горноуральск”. Именно необычно позднее время для прощания с усопшим убитым и насторожило капитана Орлова.

В полдень Михаил Петрович и еще семеро вооруженных оперативников тайно, через отверстие в заборе, пробрались на территорию троллейбусного парка и спрятались в ангаре номер шесть за кучами старых покрышек.

Ровно в без десяти двадцать два в огромном и плохо освещенном помещении начал собираться народ. Орлов никогда еще не видел столько кондукторов разом. Все как один с кондукторскими сумками, с отрешенными физиономиями и невидящими глазами, эти люди, не здороваясь и как будто не замечая  друг друга, заходили в помещение и занимали каждый свое, словно кем-то обозначенное место. Орлов был потрясен тем, что почти две сотни подчиненных одновременно так искренне скорбят о смерти своего начальника!

Вслед за кондукторами в зал протискивались и рабочие-ремонтники, и бухгалтера, и уборщицы, и дорожные работницы, — все как один с тем же тупым и серьезным выражением на лицах. Несмотря на полумрак, никто не щипал женщин, не шутил и не смеялся.

* * *

Народ все прибывал и прибывал. У входа суетился какой-то человечек с фонариком в руке. По всей видимости, один из устроителей панихиды.

— Товарищи, проходите в зал, середина совершенно свободна, не стойте у входа!

— Пока двери не закроются, я собрание не начну! — донесся откуда-то из-под потолка грозный мужской бас, усиленный динамиками. Голос этот показался Орлову подозрительно знакомым.

Скорбящие засуетились, поднатужились и дверь ангара с шипением закрылась. Люди плотной толпой окружили кузов старого троллейбуса с номером “666” на борту.

Орлову показалось, что большинство из них находится в трансе. Участники панихиды стояли, как бы замкнув огромный круг, и передавали друг другу мелочь. При этом они монотонно повторяли фразы, напоминавшие заклинания: “Передавайте на билеты”, “На линии работает контроль”, “Предъявляем документы в развернутом виде” и что-то еще неразборчивое. Иные, закатив глаза, выкрикивали название троллейбусных остановок. Несколько человек задумчиво жевали троллейбусные, видимо, “счастливые” билеты.

* * *

“Как же я сразу не догадался! — негромко хлопнул себя по лбу капитан Орлов. — Это секта! Настоящая секта!” Капитану милиции стало жаль этих оболваненных и, скорее всего, зомбированных людей.

Тем временем, один из организаторов надел резиновые рукавицы и потянул на себя две свисающие с потолка веревки. Свет в зале погас и тут же загорелись троллейбусные покрышки, за которыми прятались оперативники. Милиционерам, чтобы не получить ожогов, пришлось слиться с толпой и тоже принимать участие в общем безумном спектакле.

Внезапно в центре круга появилась небольшая группа из женщин и мужчин, на которых из одежды были лишь кондукторские сумки. Под ритмичные хлопки и крики окружающих они принялась исполнять какой-то дикий и непонятный танец — нечто среднее между ламбадой и макареной.

Теперь, кроме пылающих покрышек, по всему периметру ангара задымились еще и огромные мотки толстого провода. Аромат горелой резины и изоляции повергал участников шабаша в еще более глубокий транс.

Кто-то негромко бормотал-молился: “… тот прочтет число Зверя, ибо число это — человеческое: сумма цифр справа должна быть равна сумме цифр слева…”

* * *

Вдруг толпа расступилась, и в центр людского круга медленно и торжественно вкатился массивный гроб на четырех больших троллейбусных колесах. В гробу покоился виновник торжества — Аркадий Аркадьевич Сикуляр, как был в момент убийства — в косо сидящей меховой шапке, в выбившемся из-под пальто пестром шарфе, с испугом в незакрытых глазах. В сложенных на груди руках покойника торчал оторванный билет.

“Билет в последний путь, — догадался Орлов. — или в рай…” Приглядевшись, капитан увидел, что билетов в руках у убитого начальника было два — видимо, за себя и за гроб. Кроме того, вокруг шапки Сикуляра была уложена бумажная лента с витиеватой надписью “Проезд — 2 р. 00 коп. Провоз багажа — 2 р. 00 коп.”

В задних рядах тихонько завсхлипывали и запричитали женщины:

Чуть-чуть не застал, родимый, повышения платы за прое-е-езд. То-то бы порадовался Аркашенька-а-а!

Из дальнего угла послышалось заунывное, странное и страшное песнопение: “Пою тебе, о бог Фарадей, ты, что соединяешь сопротивление и индуктивность... Ток наш насущный дай нам на каждый день…” — удалось разобрать Орлову, и по спине его пробежал… нет, не ток, а всего лишь мурашки.

Стали вносить венки. Скромные еловые, обвитые контактным проводом и роскошные, из живых цветов, украшенные билетными лентами. Орлов в полумраке читал надписи: “Спи спокойно до Конечной!”, “От коллектива верующих в Совесть Пассажира!” Вдруг внесли венок с надписью: “Собаке собачья смерть!” Несший его мужичок огрызался на возмущенно зашикавших на него:

— От старобабинских похорон остался, не выбрасывать же!..


Продолжение следует...

© 2000 "Красная бурда"