Несчастливый билет. Глава 6

Детективная повесть

VI

В каморке кондукторов одиноко сидела немолодая женщина в очках, в стареньком пальто с отложным воротником. На лацканах висели  два значка — “Контролер-кондуктор № 3548” и “Хочешь оплатить проезд, спроси меня как!”

— Здравствуйте, — поздоровался Орлов.

— Здравствуйте, — приветливо откликнулась женщина, — вы штраф принесли?

— Нет, я по поводу убийства.

— Да что вы, кто ж вас убивать-то станет! Ну, подумаешь, без билета проехали, с кем не бывает…

— Нет, я по поводу Николая Старобабина…

— Ах, вы по этому поводу… Вы Колин папа?

— Нет, я следователь.

— Ах, ну да, ну да, его ведь убили, кажется…

— Да, вчера…

— Да…

— А вы его хорошо знали?

— Колю-то? Колю Старобабина я знала лет тридцать. Я ведь его первая учительница. Да… Когда-то он пришел ко мне в первый класс с огромным букетом гладиолусов… А вот видите, теперь вместе работаем… Работали, — поправилась она после некоторого замешательства.

— Расскажите, пожалуйста, какой он был, Николай Старобабин?

— Коля был, что называется, неудобным человеком. С детства был очень честным, принципиальным. Мог сказать какую угодно правду в лицо кому угодно. Если что, мог и с подраться с учителем, если чувствовал, что правда на его стороне. То же самое и когда кондуктором стал. Мог оштрафовать кого угодно — хоть президента, если бы тот поехал в его троллейбусе, хоть начальника троллейбусного парка, хоть самого водителя! Естественно, что его многие недолюбливали...

— А кто конкретно был его врагом, не можете сказать?

— Да нет, что вы, в депо столько ребят, разве за ними уследишь! Сегодня с одним поссорился, оба в синяках, а завтра помирились, глядишь — уже вместе играют…

— Играют?

— Да, играют. В домино. Да вы зайдите в мастерскую, там все ребята сидят, они вам сами лучше меня расскажут…

На стенах коридора, ведущего в мастерскую, висели плакаты по технике безопасности. Вначале Орлов не обратил на них внимания, но через некоторое время вдруг остановился. Что-то в этих плакатах было не так… На первый взгляд, это были обычные плакаты: халатные разгильдяи-рабочие, строгие мастера, указательные пальцы… И вдруг, прищурившись, милиционер увидел над головой нарисованного мастера какое-то светлое пятно! И у других мастеров тоже. Орлов протер глаза — точно: все мастера на плакатах были в нимбах! “Вот еще одна загадка, которую предстоит разгадать”, — подумал Михаил.

В мастерской рабочие в засаленных ватниках молча и ожесточенно резались в домино. Орлов подошел к ним и спросил:

— Извините…

— Сука ты, Михал Петрович, — не глядя на Орлова, сосредоточенно сказал один из играющих, — ты же видишь, что я третий раз с двоячечных выпираюсь, что ж ты, гад, на конца-то сел, ведь ты меня прокатил!

Другой рабочий, тщедушный парень со сломанным носом, видимо, напарник говорившего, покраснел, зачесал затылок и промямлил:

— Дак я думал, мы на лохматого…

— Извините… — снова попытался вмешаться следователь.

— Не на лохматого, а на лысого! — весело закричал кто-то за столом, грохнул костями и закончил. — Вы в соплях! И не надо извиняться!

— Бригадир кто?! — не выдержав, гаркнул Орлов. Рабочие посмотрели на него с интересом.

— Ну, я, — нехотя произнес один из них, с родинкой на лбу.

— Скажите, вы знали Старобабина Николая Павловича?

— Кольку-то Старобабина?

— Ну.

— Да нет, толком не знали. Так, выпивали вместе каждый день, ну знаете, после смены, там, или перед сменой, а так…

— А как его убили? — поинтересовался вдруг рабочий со сломанным носом.

— Зарезали чем-то, — ответил Орлов.

— Ну, тогда это не наши! — сказал парень уверенно, потирая нос. — Наши бы монтировкой. Или ключом. Не тот почерк.

— Жалко Николая, неплохой был мужик, — вступил в разговор третий рабочий.

— Помню, в прошлом году я памятник теще на могилку ладил, так он мне такую надгробную надпись придумал, что душа радуется! Я еще ни одного человека не видел, чтоб мимо тещиной могилы прошел и не улыбнулся!

— Вот что, товарищи, — сказал Орлов, — я должен осмотреть его шкафчик для одежды. Где он?

— Вот! — бригадир жестом экскурсовода указал на один из шкафчиков, который сверху донизу был исписан надписями “Старобабин, ты уже труп!”, “Старобабин, ты опозорил наш коллектив!”, “Черви там, где глазные впадины, у кондуктора Старобабина!”

— Хм, интересно! — задумчиво произнес Орлов. — И давно это появилось?

— Вы про надписи? Да нет, конечно, недавно. Мужики как про убийство-то прослышали, так сразу с горя весь его гардероб и разрисовали. Любили ведь у нас покойничка!

И бригадир прерывисто вздохнул.

— Ну, открывайте тогда, что ли. Ключи-то у кого?

— У меня, у кого же еще, — бригадир немного повертел ключом в замке, и дверца отворилась.

Шкафчик Старобабина был доверху забит женским бельем, некоторые трусы были довольно большого размера.

— Ишь ты! — воскликнул кто-то. — А наши-то бабы думали-гадали, куда у них все девается, а оно вон где!

— А ведь это не наших баб трусы, у наших таких нету, — сказал бригадир. — Правда, мужики?

— Точно, нету у них таких трусов, — согласно загудели рабочие.

— Может это новенькой, как ее там — Лизки что ли? Глянь, Петрович, не Лизкины?

Плюгавенький кондуктор подошел поближе, надел перемотанные бечевкой очки и внимательно посмотрел на кучу белья.

— Не, нету тут Лизкиных, — убежденно заявил он. — Точно нету.

— Я вижу, у покойного с женщинами дела обстояли неплохо? — спросил следователь.

— Да, вроде бы обстояли у него дела-то… Вроде бы, ни одна не жаловалась…
Рабочие гулко захохотали удачной шутке. Орлов тоже не смог сдержать улыбки. Вдруг среди вороха белья он увидел початую бутылку водки.

— Так, а вот это важная улика, — сказал он, — я возьму ее на анализ. Хотя… дайте-ка я попробую… Паленая! Жаль, но придется выбросить, такую улику ни один суд не примет!..


Продолжение следует...

© 2000 "Красная бурда"