ПОЕДАТЕЛЬ ДАМСКИХ СЕРДЕЦ

А песни довольно одной,
Чтоб только о дамах в ней пелось…
Мануил Животинский

Наш музыкальный обозреватель Кукан Ушамишвили беседует с великим американским певцом Мануилом ЖИВОТИНСКИМ.

Этот могучий артист словно сошел к нам с полотен Кустодиева или Рубенса. На самом же деле он приехал к нам из Америки и теперь сидит со мной за столиком в ресторане “Планета “Холодец””. После первой тарелки “за знакомство” я задаю первый вопрос.

— Здравствуйте, Михаил, как вам в России, как вам русский шоу-бизнес?
— Это круто! Круче нашего шоу-бизнеса в мире ничего нет. Я в Америке в стольких кабаках выступал…
— В скольких?
— Ну, во многих, ну… в трех… Так там нигде нету такого шоу-бизнеса, как в России. В совке все на профессиональной основе, на гарантии. А в Америке, ведь если хреново споешь, то могут и не заплатить!..
— Почему же вы тогда уехали в Америку?
— А у меня возникли разногласия с Советской властью. Она не могла меня прокормить! (хлопает себя по животу)
— А в Америке?
— А в Америке у моих друзей рестораны, бары. Они мне помогли. И я им помогал — грузчиком в двух ресторанах сразу, а за это по вечерам хозяева разрешали мне петь, когда посетители уйдут. И кушать, когда посетители уйдут. А еще в том же ресторане я руководил ансамблем белогвардейской песни и пляски...
— Словом, вы нашли себя в ресторане?
— Безусловно! С тех пор я пою только кабацкие песни. Причем, аранжировкой кабацких песен люблю заниматься сам. Где-то звук наливающейся водки вставлю, где-то рыгание фоном подпишу.
— У вас очень мужественный образ на сцене — такая мужественная борода, такой сильный, мужественный живот...
— Очень чувствительный, кстати. Бывает, концерт кончится, а у меня живот еще часа два резонирует…
— А как вам удалось уехать за границу? Ведь это сейчас запросто — купил билет, да поехал, а раньше, наверное, все было сложнее.
— Конечно. Чтобы тебя отпустили, надо было сначала заняться антисоветской деятельностью, показать себя, но при этом не переборщить, а то можно было уехать и не за границу совсем.
— И что же вы предприняли?
— Для начала я спел песню о Брежневе. По традиции того времени, слово “Брежнев” в песне не употреблялось, зато был веселенький такой припевчик, где несколько рад повторялись слова “сиськи-масиськи”. Этого было достаточно.
— И как это звучало?
— (поет) Сиськи, сиськи, сиськи/ Вы мои масиськи!..  А вот еще была такая: (поет на мотив “Купите бублики”) Сосиски сраные, сосиски сраные, сосиски сраные, тра-ля-ля-ля!..
— Так значит, и в вашей другой знаменитой песне “За милых дам, за милых дам!” тоже есть какой-то намек? На кого?
— Так вы решили, что и тут какой-то эзопов язык, советская привычка? Нет, все проще гораздо. Просто у меня есть большой цикл песен, каждая из которых представляет собой тост. Первая песня — “Со свиданьицем, со свиданьицем”, последняя — “На посошок, на посошок”, а “За милых дам, за милых дам” — третья, кажется. Этот цикл сложился, когда я на Брайтоне в ресторанах пел. Сейчас готовлю продолжение цикла — “За родителей жениха, за родителей жениха!”, “За мать с отцом, за мать с отцом, стакан закусим огурцом!..”
— Всем известно, что вы поете только чужие песни. А гонорары вы авторам платите?
— Вы правы. Гонору у них, действительно, многовато.
— Нет, я имею в виду авторские отчисления.
— Конечно, будь моя воля, я бы их всех отчислил, но где тогда песни брать?
— Скажите, а воровать чужие песни — это что?
— Это мое творческое кредо, тут ничего не поделаешь. Один раз с бардом одним, с Розенбаумом в одном концерте работали, он говорит: “Ты хоть в первом-то отделении мои песни не пой, а то мне во втором ничего не останется!”
— А вам не стыдно?
— Очень стыдно. Я даже песню сочинил на эту тему. (Поет) Стыдно, стыдно, стыдно, а трусы-то видно…!
— Так может, заплатить им денег-то, авторам-то?
— Знаете что, дорогой Кукаша! Не надо на меня давить. Вы ребенком были?
— Был.
— “В лесу родилась елочка” пели?
— Пел!
— Хоть копейку автору заплатили?
— ……..
— Вот то-то! Сначала с собой разберитесь, а потом мне дурацкие вопросы задавайте! Да еще за обедом...
— А вот, говорят, вы украли у Толкуновой “Носиков-курносиков” и пели в Америке?
— Ложь! Опять ложь! Мы с ней виделись-то раза два. Сумочку свою она сама забыла. Там и было-то рублей двадцать, “L&M” пачка, помада. Даже назад отдавать неудобно. А “Носиков-гундосиков” не было! Ложь!
— Ну, ложь так ложь. Тем более, что народ все равно вас любит.
— Да, я знаю. Потому что о чем бы я ни пел, все мои песни объединяет такое понятие, как мотив…
— То есть?
— Ну, ведь мотив, он у всех песен одинаковый! А ты не знал?
— И какой мотив?
— Очень простой! Популярный! Трында-тында-тында-тында, трында-тында-тында-тында…

© 1999 “Красная бурда”